January 13th, 2011

"Киллер Джо" в Театре наций

Трейси Леттс, как утверждают знатоки, очень популярен в Америке, модный драматург.
У него черный юмор и белая кость - ну то есть глубокий смысл его пьесы, наверное, сумеют понять только тонкие ценители, а для остальных в качестве завлекалки название "Киллер Джо" и полная обнаженка двух главных героев. Если Юля Пересильд раздеваться умеет и делает это всегда естественно, да и собой чертовски хороша, то Виталия Хаева искренне жаль, ему явно неловко, холодно и вообще обидно быть голым незнамо зачем. Артисты в этом спектакле на самом деле очень отважные: смело говорят этот плохопереведенный текст, лихо изображают "ихние" пороки, тамошнюю бездуховность и абсурд существования в американской, конечно же, глубинке, да только непонятно зачем и кому нужна эта слишком предсказуемая пиэса - разве только отменно длинные и стройные ноги Елены Морозовой, ее умение свободно чувствовать себя в гротескной роли и нежная естественность Юли Пересильд хоть как-то оправдывают режиссерские происки (поиски) Явора Гырдева.

Двадцать лет спустя

13 января 1991 года я пришла Никольскую улицу, чтобы записать свой первый в жизни материал для радиоэфира, с ужасом прослушала свой неузнаваемый голос, который показался мне просто отвратительным, и тут же поняла, что это не имеет никакого значения, потому что все кругом обсуждали события в Вильнюсе и только это было по-настоящему важным. В тот день "Эхо Москвы" впервые вещало несколько часов без перерыва, давало верную и частую информацию обо всем, происходившем в столице Литвы, и радио получило первую большую известность. Несмотря на то, что помещение радиостанции было крошечным, а зарплаты смешными, мне почему-то сразу захотелось уйти из просторных коридоров и кабинетов АПН, где я тогда работала, к этим увлеченным людям, радовал их компанейский дух, веселый и дружный настрой, спокойная уверенность в том, что надо менять жизнь в лучшую сторону и им это под силу. В моей жизни тогда была рутинная, неинтересная работа, оставленный муж, маленькая дочь, любовь, лишенная перспектив, и готовность к новым поворотам судьбы. Весной 91 г. я перешла в эховский штат, о чем никогда не пожалела, даже через шесть с половиной лет, когда моя история с ЭМ болезненно прервалась, да и после тоже никогда.
Даже сегодня, 20 лет спустя, когда у меня нет постоянной работы и любви тоже нет, ЭМ живет своей, чужой для меня жизнью, а я лично ничего не приобрела по большому счету за все эти годы (хотя хорошего случалось немало), ничем не укрепила свой быт, свои моральные силы, не нашла поддержки ни в профессии, ни в личном, - все равно скажу: 90-е годы прекрасное время в большой истории страны и в моей частной судьбе.