March 27th, 2010

Братья

Читаю Данелию. "Чито-грито" называется. Хорошо пишет Георгий Николаевич, умно, просто, с большим пониманием людей и чудесным юмором, Много забавных историй. Например, вот эта.
Про фильм "Я шагаю по Москве".

Начали снимать. Через неделю ассистент по актерам сообщает:
- Михалков отказывается сниматься
- ?
- Требует 25 рублей в день.
Актерские ставки были такие: 8 р. - начинающий, 16 - уже с опытом, 25 - молодая звезда и 40-50 - суперзвезды. Ставку 25 р. для Никиты надо было пробивать в Госкино.
- Зови Никиту.
- Георгий Николаевич, - сказал Никита. - Я играю главную роль. А получаю как актеры, которые играют не главные роли. Как Леша Локтев, Галя Польских. Это несправедливо.
- Леша уже снимался в главной роли, и Галя Польских тоже. Они уже известные актеры. А ты пока вообще не актер. Школьник. А мы платим тебе столько же, сколько им. Так что - помалкивай.
- Или 25, или я сниматься отказываюсь!
- Ну как знаешь... я отвернулся от Никиты. - Лика Ароновна, вызови парня, которого мы до Михалкова пробовали. И спроси, какой у него размер ноги, - если другой, чем у Никиты, сегодня же купите туфли. Завтра начнем снимать.
- Хорошо.
- Кого? - занервничал Никита.
- Никита, какая тебе разница - кого. Ты же уже у нас не снимаешься!
- Но вы меня пять дней снимали. Вам же придется переснимать!
- Это уже не твоя забота. Иди, мешаешь работать.
- И что, меня вы больше не снимаете?!
- Нет.
И тут скупая мужская слеза скатилась по еще не знавшей бритвы щеке впоследствиии известного режиссера.
- Георгий Николаевич, это меня Андрон научил! Сказал, что раз уже неделю снимали, то у вас выхода нет!
Дальше работали дружно...

P.S.

Принято считать, что братья Михалковы совсем разные, а по мне так очень даже похожи.
И старший младшего многому научил.

Фонд - это как сталинское кино

Костя Шавловский поговорил с Андреем Плаховым о новом Фонде поддержки российского кино
(журнал "Сеанс").


— Насколько я знаю, инициаторами процесса были по большей части именно те продюсеры, которые и получили в итоге деньги. Они просто пошли выше Минкульта, потому что их не устраивала старая система. Смысл был примерно в том, что они сказали — «мы игроки, и мы знаем, что делать — так зачем нам сидеть в кабинетах и ждать подачки, дайте деньги нам».

— Возможно, желания были именно таковы, но в результате эти люди сами попали в куда большую зависимость, чем раньше. Я имею в виду не только деньги, а самоощущение, понимание собственного места, своей значимости — если, конечно, не научиться себя стопроцентно обманывать. Что происходит: уходит та обстановка хаоса и вольницы, которая по какой-то странной причине сохранялась в кинематографе еще с конца девяностых. По сути, за кинематографом не было никакого контроля. Конечно, все понемногу воровали, и это тоже было аморально, но отсутствие сильной руки позволяло запускать новые интересные проекты. Именно прежняя система породила то, что мы сейчас называем «новой волной» российской режиссуры. И эта «новая волна» состоит вовсе не из продукции студий-мейджоров. Престиж нашему кинематографу в мире принесли не «Дневной дозор» и не «Девятая рота», а «Бумажный солдат» и «Последний поезд», «Возвращение», «977», «4», «Как я провел этим летом» и другие фильмы, сделанные компаниями, не попавшими в группу избранных (есть исключения, но общая тенденция такова). Разве это не аморально — жить и получать привилегии за счет репутации, приобретенной коллегами?
— Еще резон, который выдвигают сторонники Фонда, что теперь вместо одного места, куда все занимали очередь спозаранку — то есть Министерства культуры — у кинематографистов есть девять адресов, по которым можно обратиться в поисках денег на проект.
— Что лучше — когда тебя один раз пнут под зад, или девять? Конечно, будут кого-то запускать, и когда-нибудь эта система неизбежно адаптируется к реальности, в ней появятся лазейки для искусства. Но ради чего это все делалось?
— Есть какие-то аналоги подобной системы в мире?
— Идеологи новой системы, как я понимаю, ссылаются на американскую модель. Но это абсурдно — в Америке рынок сформировался и монополизировался самостоятельно, без движения сверху. Еще намекают на американское патриотическое кино, забывая, что это часть американской мифологии. Без нее никакого патриотического кино в Америке не было бы. И сколько денег не вливай в кинокомпании, новая российская мифология от этого не появится. Поэтому если искать аналоги новой системе, то далеко идти не приходится — прежде всего приходит на ум сталинское кино. Это тоталитарный способ руководства кинематографом, который сегодня возможен разве что в Иране. Даже в Китае его уже нет.
http://seance.ru/blog/plahov-reform-comment

Иронию любви сварганили

Уже синопсис поражал дебильностью, а теперь вот и кино готово.
Зато было где разгуляться легкому перу Лиды Масловой. Приложила как следует.

Романтическая комедия "Ирония любви", сделанная при поддержке минкульта Казахстана, рассказывает о том, как невеста казахского олигарха предпочла ему массажиста казахской сборной по синхронному плаванию. Это очередная заявка на кассовый успех продюсера Рената Давлетьярова, который в стремлении угнаться за неуклонно нарастающей умственной деградацией своей целевой аудитории работает уже на опережение.

Завязка истории происходит в кафе, где три сучки с сумочками отдыхают после шопинга, и главная героиня (Асель Сагатова) выражает желание уже поделать что-нибудь общественно полезное, например, стать телеведущей. После шутки "А пусть тебе Алик какой-нибудь канал купит" более взрослая и циничная подруга (Ольга Орлова), как раз работающая на телевидении, предлагает помощь в трудоустройстве и маленькое пари — соискательница должности ведущей получит ее, если за неделю влюбит в себя (читай: трахнет) первого, кто сейчас войдет в кафе, и предоставит в доказательство видеозапись.

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1342931&NodesID=8